**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Его поцелуй в лоб, привычный, как тиканье кухонных часов. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом — в кармане его пиджака она нашла чужой платок, вышитый не её рукой. Мир сузился до размеров квартиры, где каждая вещь вдруг стала свидетельницей её незнания. Она молчала, варила борщ, гладила бельё, а в голове крутилась одна мысль: «А кто я теперь, если не его жена?»
**1980-е. Ирина.** Её жизнь была яркой обложкой глянцевого журнала: приёмы, шёпот восхищения, муж-директор, чья улыбка сверкала так же ярко, как хром на их новом «Мерседесе». Измену она узнала из сплетни, брошенной вполголоса «подругой» на вечеринке. Не платок, а цепочка — молоденькая секретарша. Ирина не стала плакать. Она надела самое дорогое платье, заказала столик в лучшем ресторане и пригласила туда мужа. За бокалом шампанского, улыбаясь во весь свой безупречный макияж, она чётко изложила условия развода. Её война была холодной и расчётливой — битвой за статус и счёт в банке.
**2010-е. Марина.** У неё не было времени на запах кофе или светские интриги. Её мир состоял из судебных дел, дедлайнов и совместного календаря в телефоне с мужем, чтобы планировать, кто заберёт ребёнка из сада. Подозрение закралось через уведомление в соцсети — он случайно отметил в ресторане не её, а какую-то девушку. Марина не рылась в карманах и не слушала сплетни. Она открыла ноутбук, за пару часов восстановила историю переписок и бронирований. Вечером, пока сын спал, она поставила перед мужем распечатанную хронологию его лжи. «Обсудим, как мы будем делить опеку, — сказала она ровным, рабочим тоном. — И подготовим соглашение». Её боль была тихой, но её оружием были факты и закон.
